Китайськая республика Киндзадза: вечная репетиция жизни
Люблю странствовать поездом. Есть время остановиться. Подумать, помыслить, помечтать. Моя цель — остров Хайнан.
Празднично-романтичное настроение попробовало было пересолить на пекинском перроне такой себе коротенький щупленький панок в виде мандаринки. „Во цао ни ма-де би-цзи!” что-то вдруг воскликнуло за моей двухметровой спиной. Это что-то глянуло на меня из своего 149 сантиметрового низа и по-марадонски прытко поскакало к своему вагону. Сзади на дорогой рубашке была ликующая физиономия китайского святого Яо Мина, баскетболиста НБА, 233 см над паркетом. В ногах „святого” лежал поверженный могучий негр. Надпись по-английски: „Ну, кто следующий?» Последнее слово перронного гордуна „би-цзи” было вымолвлено отмечено высоким триумфальным тоном, почти как в опере Верди „Навуходоносор”.
Герой-колобок, который и не догадывался, что ненавистно-любимый мей-ґуо-жен, то есть американец (все белие туристы здесь считаются за американцев, к которым относятся с радушно-почтенным страхом и какой-то трижды сплеваной ненавистью) петрае по-местно, должен еще раз обернуться, заслышав в ответ громкий хохот в сопровождении вкусных местных слов: „Во ни ма-де!”.
Вот так доблестно и шумно короткорослый недокормленный малокрасивый народ поднимается из своих окоченевших тысячелетиями дремучей деградирующей изоляциии коленей! Мгновенно наведя своего панасоника, я навечно запроториваю „повстанца” в ларь неопровержимых фактов и неизменчивой памяти.
Нахальная тирада низкозадого патриота вдруг развеселила меня в 40 градусную пекинскую жару. Хотя, вероятно, тяжело было бы назвать ее слишком вежливой или порядочной (в досливно-некультурному переводе это же бы звучало как: „Я и.. твоей матери п…”), для меня это была находка, как будто для охотника подстрелена добыча. Поскольку, как профессиональный лингвист, я был удивлен и, вероятно, даже рад услышать на собственные уши вичноживи слова, которые, по упрямому утверждению местных зеленопаперових патриотов и нетронуто-прогорклых комунофилологив, в „великій но святому китайскому языку давно уже вышли из потребления”.
Тени забытых предков Григория Сковороды
Поезд дал мне все, что я желал: изолированное одиночество и неотъемлемое право на двухсуточную недвижимость, а его безотказные колеса обеспечили меня и призовым бонусом к супердорогим (поезда здесь в 7 раз дороже, чем в России!) билетам: непереборно-успокоительным сталеворельсовим ритмом часорухання. Хоть в окно лучше не смотреть. Тупорилосвинячий пейзаж за окном хуже от марсианского. Деградация навколишности длится непрерывно уже добрых четыре тысячи лет. Почему так произошло? Кто виноват? И что ожидает нас дальше? Полная и незворотня киндзадзация всей матушки-земли по примеру и под еґидой новых мировых жовтошкурых гегемонов?
Доказано, что 2000 лет до Христа на территории современного Китая проживали какие-то другие, некитайские люди, которые писали, что „римський народ очень подобный за своим внешним видом к нашим людям, хоть они и темноволосые”. И доказано, что иероглифы, изобретения которых приписывают себе китайцы, читались иначе и не по-здешнему.
По какой же причине в начале второго тысячелетия к Христу на территории северного Китая древние прото-китайцы, вдруг начали сооружать стены, строить укрепление (туземний народ испокон веков осуществлял исключительно кочующий способ жизни), неожиданно взяли и одомашнили вола, собаку, свиньи и овцы, а затем тоже вдруг вынашли гончарный круг, топор, ступу и начали обрабатывать землю, сеять невиданные там до того пшеницу и ячмень, а перед тем еще и „сами” научились охотиться, пасти овец, пользоваться огнем, термически обрабатывать еду, и даже ловить рыбу. Современные монголы, которые полностью сохранили свои счастливо-древнейшие доисторические обычаи, и в дальнейшем кочуют и живут в передвижных юртах, не сооружают стен, не охотятся, могут есть сырое мясо и пить свежую кровь, и досегодня рыбы не ловят, хоть в их реках рыбы больше чем воды.
Мало того, неожиданно гениальные автохтоны, которые до того две тысячи лет жилы в землянках и занимались сборщиком, опять же вдруг и ниоткуда изобрели сверхсложную систему иероглифического письма, научили выплавлять бронзу, ввели месячный сельскохозяйственный календарь, которым потом пользовались свыше трех тысяч лет, начали носить форменний одел и надевать ботинки в обувь типа туфель, а затем взялись строить десятиметровой толщины стены на запад, через неприступные леса и горы.
Грядущий, будто мифологический, царь по-имени В(в) ан научил древних туземцев магической сакральной эротики, так, чтобы к старосте хранить детородную силу, приносить наибольшее удовольствие мужчине и женщини, а главное благодаря этим сексуальным магическим упражнениям достигать любви, то есть такого магического духовно-энергетического состояния сознания общения с Богом, с Небом, благодаря которому происходит изменение свидомости и исцеление души и тела.
Вполне вероятно, что возникновение ощущения оргазма (особенно женского), который — как будто дар Божий — присущий лишь и исключительно человеку, стало поворотным пунктом, определяющей вехой в выделяя Человека среди животного мира. Дар оргазма викресав животворную искру божественного сознания, и, следовательно, изменил ґеном организму, так что Человек заговорил человеческим языком и впритык приблизился к Богу. Но непреодолимое сыновнее желание непременно и как можно быстрее перепрыгнуть Отца завело человечество в вечный тупик: дерзкий проект Вавилонской башни оказался явно не на времени. А, вероятно, и вообще поза временами.
Это он, И-Ван, впоследствии написал первую версию И-цзину — КНИГУ ЛЕГКИХ ЦИКЛИЧЕСКИХ ПЕРЕМЕН, книгу И-вана. Вообще все маги-колдуны в Китае носили имя И-Ван, то есть иностранный маг-колдун. И-вани селились в отдельных городах и обслуживали сакральную сферу жизни общества. Если „у(в)” языком И-ванив значило маг-колдун, то страна В(в) ив звалась как? Может В(в) страна?! А как уже же иначе!!! Украина — страна в(в) ив, магив-мольфарив. (Вот такое вот сенсационно-неожиданное открытие ожидало меня на культурно-дикой Китайщизни. Конечно, оно нуждается в последующем подтверждении и более широкого обґрунтування. Что же, ожидайте, господа, вскоре будет вам все и, даже, много больше! Важно бы найти в самой Украине хотя бы следы древнего иероглифического письма. Говорят, стоит искать где-то в Крыму. Может и на Житомирщине и Гуцульщини.)
Но 2000 лет до Христа по неизвестным причинам вдруг резко изменилось чтение иероглифов, ради рисовых полей были вырублены все леса, в результате чего начались засухи, наводнения. Однако рису появилось вдоволь, а культура любви была запущена. Количество ленивого населения, для какого есть-спать-множиться было единственным смыслом жизни, резко и неконтролированный пошла вверх. Эта тенденция длится досегодня. Как следствие, недостаток пищи и голодная смерть стали постоянными спутниками КЦ (китайской цивилизации). Повсеместная линивотваринна потеря подаренной им магической культуры человеческой любви (цель которого заключается не в животном размножении и не пьяней гиршенижтваринний 11-минутному наслаждению после сытного ужина, а в священном магическом общении с высшими силами и, следовательно, в исцелимые личности), стала собственно главной причиной постоянной 4-тысячелетней перенаселенности, которая остается главной проблемой, первопричиной всех других здешних проблем.
Если в Европе издавна считали, что вся мудрость походит с востока, то в Китае твердят, что именно на Западе находится рай, и вся благодать оттуда (значит он где-то посередине: а что же есть посередине между туманнодалеким Востоком и дикодалеким Западом?). Недаром же древние китайцы своими предками считали людей, которые пришли с запада. Однако сверх 600-летнего господства монголов над Китаем не минуло зря. Дикие кочевники вдруг очаровались волшебными узорами странных письмен и, забыв свои старые гуляцки привычки, взялись за ум и начали учиться, так что переписали и перемалевывали всю историю на свой манер. Чтобы и следа не осталось от „западных пришельцев”.
Империя деспотии и ее граждан, которых всегда было многовато
В конечном итоге, в Китае никогда не существовало статуса „гражданин”. Как не существует его и доныне. По крайней мере в европейском смысле. Человек здесь — исконный бесправный, послушный раб государства. Крестьяне к сим порам не имеют права жить в городе.
В китайском языке никогда не было конретно-отдельных слов ни „да” ни „нет”. Все замещал развернутый контекст: „согласен” — „несогласен”. В китайском языке не существовало ни понятие ни слова „логика”. В китайском языке никогда не было отдельного слова „быть”. Все ситуативно: „жить” — „умереть”, „есть” — „голодовать”, „спать” — „любить”. Следовательно, к сим порам нет философского осознания, которое в дальнейшем остается неотделимым от небуттювання. Потому полухаос — норма всей КЦ, начиная от отсутствия чистого воздуха, лесов, архитектуры как такой, и заканчивая отсутствием времени как такого. Пустота, вакуум, заполненный псевдопитанием, имперовоюванням, телеснобаченням и беспросветной ленивой бездуховной сексотворчистю.
Китайская цивилизация — это абсурд, которого и не существует. Это не КЦ, а Кеце. Здесь живет малый, щуплый, мелкий, вечно недоедающий люд. Ужасно ленивый, с грязными свиными привычками, забитый имперокомунистичной пропагандой. Все делается из мусса, из голодного тупика. Разрушать природу, быть выбрасывающим мусор и громовисто харкать-плевать просто себе под ноги в доме, перед порогом, на тротуаре, в поезде, метро, консерватории, церкви, театре — везде! — от чего еще четыре тысячи лет назад пробовал было своим отдельным приказом отучить мудрый нездешний император, является привычным явлением от Пекину к Шанхаю и дальше. Причина всех современных достижений Китая то ли в спорте или в науке кроется в невиданной конкуренции в борьбе за выживание сотен миллионов подданных комуноимперии.
Язык этих людей донудоти упрощен до 420 корневых составов. Двусложная комбинация из них составляет основу лексики современного китайского языка. Конечно, это немного больше, чем знаменитые два составы „ку” но „к’ю”. Однако, и эти 420 составов произносятся в разговорном ежедневно-уличном языке настолько нечетко и обезображено, что это быстрее напоминает какие-то неописуемый хохот мартышек. А тех немногочисленных, кто умеет четко говорить, посылают на работу на радио и телевидение и избирают в ЦК компартии.
Миф о врожденном трудолюбии, утонченной культурности, традиционную философичность китайцев уже свыше четырех тысяч лет эксплуатируется с такой тщательной назойливостью, будто на земле еще остался хоть один школьник, который бы посмел в этом засомневаться.
Согласно эзотерических учений, человек перенимает от своих любимых животных на субментальном, подсознательном, возможно генетическом уровне не только поведение, но и черты характера, и, даже, внешность и саму судьбу. Среди китайцев самым популярным является дракон, тигр, свинья и мартышка. На вид порядочные и гордые как дракони, в практической ежедневной жизни хитрые и злорадные как мартышки, с грязно-веселой натурой свини, и киношными мечтами тигра-киллера на мировое господство.
Марко Поло, который служил монгольским правителям Китая, не воспринимал Китай как государственное образование. Это была быстрее группа полукочующих племен, во главе каждого из которых стоял Ван, то есть царь. Каждый Ван держал при дворе образованных людей, число которых достигало едва нескольких десятков на все царство. Их главное задание заключалось в том, чтобы „писати и переписывать историю” под своего царя. Знание иероглифов было мало что не засекреченным. Когда количество грамотных превышали безопасный для покоя государства уровень, их просто истребляли. Как это произошло, например, в период наибольшего расцвета циньской империи, когда было сожжено вместе с тысячами книг свыше 400 ученых, среди которых поэты, писатели, философы. Были оставлены лишь книги по земледелию, ремеслам, медицине и гаданию.
Вообще здесь умеют истреблять „зайвих” людей еще лучше, чем в Европе. В 1870 году, например, было вырезанных свыше 17 миллионов китайских мусульман, которые пожелали было жить не по монгольским законам тогдашнего Китая. А в настоящие времена тон-чжи (товарищ) Мао самовольно и безнаказанно сократил население империи еще на 40 миллионов председателей (самых образованных!) и попробовал было элементарным сжиганием книжек окончательно уничтожить древнее знание, которые передали в своих произведениях Лао-цзи, Кон-цзи (он же Кон-фу-цзи, он же Конфуций), Чжуан-цзи и другие (все они признавали, что только передают те знания, которые были переданы им!), произведения из сексуальной культуры и тому подобное, и только благодаря Тайваню они были сохранены для человечества. Кто же и с кем и за что воюет? Вот вопрос по вопросам!
Сибирь в субтропика
Но время уже немножко поотдыхать! Остров Хайнан встретил меня свежим морским соленым ветром непреодолимой свободы. Длинные 70 км. на барже, которая, заглотнувши наш поезд, два часа переправляла нас на райскую землю, мгновенно забылись.
Подкрепившись свежими местными бананами и кососовим молоком из вновьсорванного кососу, который за два юаня здесь же при мне был открыт большим сокироподибним тесаком, впервые за все время пребывания в Поднебесной с наслаждением дышу голубо-синим чистым просторным небом. Но нужно спешить к рейсовому автобусу, который через час передислоцирует пришельцев с грязного мейн-ленду до тесной, шумной, перенаселенной, и не менее грязной, как и повсюду в Китае, двухмиллионной столицы теплой Сибири города Хайкоу.
На площади перед вокзалом шестилетний парнишка, достаточно уже взрослый, чтобы ему непременно приспичило узнать почему же все-таки девочки писают сидя, упорно гоняется за своей визгливой подружкой в напрасных попытках взыскать из нее трусы.
Отряд вновь прибывших призывников в военноморские силы страны учтиво и организовано разошелся по киоскам за сигаретами, мороженым, конфетами, или просто позвонить к родным.
Пока худенькие щуплые восемнадцатилетние будущие подводные и наводный защитники империи утешались последней мгновенностью святой юначьей свободой, наш шестилетний исследователь все же смог догнать свою строптивую беглянку, которая с удивленными вскриками скорее новой для себя неожиданно-безудержной утехи поражения, чем встидливого смятение, решила будто-то покориться серьезной назойливости приятно-обнаглевшего преследователя. Однако (о, женская непредусмотрительность!), властно топнувши капризной ножкой, подружка резко останавливает рьяного зухвальця, и, рвучковласноручно сняв трусы, приседает здесь же где и стоит и просто посреди площади выливает всю свою безсоромномокру девчачью тайну прямо перед глаза озадаченного дружка. Вместе с представлением заканчивается и поэзия — море в ложке слез. Горько-сладких. Парень получает главный урок жизни: не все тайны нужно не открывать, де-якими тайнами следует просто наслаждаться.
Площадью Хайнан на четверть больший от Крыма и почти из Тайвань: 34 тыс. кв.км. Хоть и трехкратно более малый от последнего за населением: лишь 8 с избытком миллионов ртов. В Китае же потому что людей перечисляют не на грешно-святые души, космато-лысые председатели или джинсово-зафраковани лица, а на сыто-голодных „роты” или просто нейтрально бумажные „штуки”. Горячие новости: когда вчера вечером пять „ротов” бездомных лобуряк, незаконно проживающих в подвальном помещении, поднялись в кафе, что над ними, три „местосидения” малопопулярных поэтов запальчиво спорили о вкусе вчерашнего кофе, а одно местосидения” накрашенной певицы со скорченным вприпрыжку скорбно завивало на задымленной владельцами кофейни эстраде, три „штуки” голодных на развлечения и мороженое короткоштанних школьников ограбили в углу одну „штуку” опьяневшего фининспектора.
Когда-то на этот „дикий” (так как некитайский!) остров засылали умирать неучтивых императорских чиновников. Теперь здесь строят себе дачи зажиточные пекинские профессора. Это один из последних лоскутов еще не до конца разоренной китайцами китайской земли. Хотя от уникально-роскошных местных пралесов после т.н. „великого прыжка” 1950-х годов теперь здесь остались лишь ностальгические воспоминания и смертоносная эрозия чрезвычайно плодородного темного и красного грунта.
Обычно даже на селе в Китае нет ни одной привычной нам сельской свежести воздуха, потому что не увидишь ни садиков возле домов, ни лесков, ни опушек — последние 4000 лет все земли под рисовыми полями. На Хайнани же еще есть горы с лесами, а по селам что-то подобное на сады, где растут бананы, кокосы, финики, манго, рядом ананасные поля и бахчи с дынями и арбузами.
Пляжей — десятки километров. Чистая теплая вода круглый год. Чистый мелкий и крупнозернистый песок. Прецинь же же недаром именно из этого райского края было решено завезти сотни тон песка для олимпийских соревнований по пляжному волейболу.
Хайнан знаменитый тем, что именно отсюда началось освобождение Китая от японских оккупантов в годы второй мировой войны: местные некитайские народы первыми в забито-зацофаному змонгольщеному Китае поднялись на казалось бы безнадежную борьбу против зверино-жестоких японских оккупантов. Японцы убили треть мужского населения, но не смогли противостоять священному гневу повстанцев. Интересно, что именно здесь родились жены Сун-ят-сена и Чан-кай-ши. Музеи обоих почтенных девиц в большом почете и до сегодня.
Однако, Хайнан, господа, это не Крым божественен, грекозевсовий! Здесь нет такого мягкого крымского моря, нет такой роскошной свободной природы с ее сказочными пейзажами, нет в конечном итоге что есть. Как и во всем Китае. Без масла, без сметаны, без сыра, без хлеба, без картофеля, без свеклы. Самый рис и лапша и куча острых приправ. Мясо какое-то невиразно-неситне исчезает между зубами еще не пережевано. Фрукты не вкусны, не ароматны, не сладки и не кислые — прото никакие, как вода. Куда им к нашим винограду, слив, персиков, яблок! Нет нормального натурального шоколада, печенья, конфет. Американцы называют китайский климат „shit of а climate” (ужас, а не климат”). То же можно сказать и о китайской раздута знаменитая кухня: „Shit of а food”.
Однако рыба здесь свежая, вкусная, разная и сравнительно недорога. А благодаря традиционно выгодной добросердечности местного населения, что с дальновидной щедростью подкармливает уличных собак, и хозяйственной ловкости мотоциклетных гицлив всегда есть случай подкрепиться, по убеждению туземцев, зацофани мышцы своего беспокойного сердца сладковатой плотью лучших друзей человека в весьма популярных харчевнях под четкой вывеской „Собаче мясо”. Запрещение 1915 года, к сожалению, не действует. Очень вкусное, хоть и дорогое, ослиное мясо. А еще можно покушать печеных воробьев и голубел, огромных лягушек и причудливых змей.
Вообще доли людей и животных в Китае переплетаются теснее, чем где угодно. Хозяин моего готельчика, что держит трех котов: кота-папы, кошки-маму и одного их котенка для забавы малому сыну, на вопрос колєґи, что делает с остальными новорожденных котят, вкусно причмокивая, объясняет их вкусно-унылую судьбу. „Мао-жоу хао-бу-хао или?” дальше спрашивает тот (вкусное кошачье мясо?). „Суан-де!” (взойдет!) сыто отрыгал эзотерический котоид.
Хотя территория острова достаточно просторна, жизненного пространства здесь мало. Отсутствие меры, вкуса, правильной традиции приводит к тому, что все города застраиваются однотипно по-по-китайски, хрущобно-непролазно. Тесно и некомфортно. Срабатывает тысячелетняя продажно-грошолюбна ментальность монголо-имперских, а теперь комуно-имперских чиновников.
Рьяные усилия непутевого компартийного руководства превратить остров в новую Мекку мирового туризма зашли в тупик. Не-излечимая привычка ситобезголових кум-партийцев прыгнуть с места выше своей головы в очередной раз результировалась в фиасковых мильярдовых ґулях но синяках. Десятки гостиниц стоят пустотами. Еще десятки — недостроенные. Поля для гольфа зарастают травой. В приготельных бассейнах гниет вода. Правда город Сан’я, аналог нашей Ялты, достаточно успешно пытается удержаться на популярной волне благодаря внезапной моде на него среди скучающих российских толстосумов.